Ты вышла из моря, сияя
Величественной наготой,
Вся в брызгах и в пене, босая,
Как будто бы вызов бросая
Природе своей красотой.

От нежного светлого тела
Зарделся зарею восток.
Земля под тобою запела,
Цветами навстречу взлетела,

Этот суффикс привычен вполне:
Есть гусыня, графиня, княгиня –
И к очаг берегущей жене
Приспособлен ярлык: «Берегиня».

Значит, русский язык не зачах!
Скажем, муж твой – алкаш и повеса.
Но – сиди, охраняя очаг,
И поддерживай жар, берегесса.

Вот женщина: пробор и платья вырез милый.
Нам кажется, что с ней при жизни мы в раю.
Но с помощью ее невидимые силы
Замысливают боль, лелея смерть твою.

Иначе было им к тебе не подступиться,
И ты прожить всю жизнь в неведении мог.
А так любая вещь: заколка, рукавица –
Вливают в сердце яд и мучат, как ожог.

Все! Хватит жить с авоськами, с котомками
Тащить с базара в дом со снедью кладь
И перышками хрупкими и ломкими,
Бранясь и негодуя, потрясать!

Меняю стиль. Спиралями закручены
Моих волос крутые завитки,
И в них, как будто новая, излучина
Уже не первой свежести щеки.

Две женщины проснулись и глядят -
Проснулись и глядят в окно вагона.
Две женщины умылись и сидят -
Друг дружку наряжают благосклонно.

Две тайны примеряют кружева,
Им так охота выглядеть красиво!
Одна из них пять платьев износила -
Она пять лет на свете прожила.

Когда Творец, наполнив чрево,
В Эдеме сладко почивал,
К нему явилась дева Ева,
И ну устраивать скандал.

Что, дескать, всё ей надоело
В так называемом раю,
И что для девушки – не дело
Впустую тратить жизнь свою.

Из разных зол, мне, выбирая меньшее,
От главного себя бы оградить.
Под временем нещадным бьется Женщина,
Звенит струной натянутая нить.

Одежда, грим... А годы тем не менее
Все хуже получается скрывать.
Безжалостно общественное мнение –
В толпе уже не «девушка», а «мать».

Зашла на огонёк. Обидеть не хотела.
Делилась, не скупясь, не требуя наград.
Ей было невдомёк, что есть не только тело
И что иная связь интимнее стократ.

Жениться, сын, женись,
Коль время подоспело,
Но только не ленись,
Ищи жену умело.
Старайся освежить
Подвянувшие гены,
Чтоб жить нам не тужить
Под флагом гигиены.

Татарка — вот огонь,

Сердечно, откровенно и не вчуже,
Открыто, наяву ли, иль во сне
Завидую я собственному мужу:
Как счастлив он женатым быть на мне!

Нет, погоди, Отелло, не души,
Дай напоследок крем-брюлле откушать.
Смажь руки детским кремом, не спеши,
Вся ночь ведь впереди – потом задушишь!

Где зеркало? Ой, прядь волос ко лбу
Прилипла... Ну, куда это годится?!
Хочу красивой выглядеть в гробу!
Позволь мне причесаться и умыться.

Мы только женщины - и, так сказать, "увы!"
А почему "увы"? Пора задеть причины.
"Вино и женщины" - так говорите вы,
Но мы не говорим: "Конфеты и мужчины".

Мы отличаем вас от груши, от халвы,
Мы как-то чувствуем, что люди - не ветчины,
Хотя, послушать вас, лишь тем и отличимы,
Что сроду на плечах не носим головы.

Синеет морозно бутыль с молоком.
От простынь пахнуло зимой.
И койка в роддоме, как старый паром,
Скрипит под тяжелою мной.

Он вез многих женщин, жестокий матрац,
К туману на том берегу...
В подушку, изрытую, словно кора,
Вминаю щекою серьгу.

Надевать не стану юбку узкую,
Чтоб казаться чуточку стройней!
Я люблю свою фигуру «русскую»…
Как там говорится? Всё при ней?

Всё при мне, причем всего – в достатке.
Что лукавить: кое-где – в избытке…
Я – богиня сливочной помадки!
Или жрица шоколадной плитки!

(другой угол зрения)

За окном бушует
     осень золотая! –
Разбудил супруг мой
     спящую меня.
Золотым колечком
     одарил. Я таю.
Но в глазах не видно
     радости огня.

С муженёчком я жила,
Не варила, не пекла,
Драгоценного лекарства
Полстакашка приняла.

Резво бёдрами кручу
Да ногами топочу,
От сердешного, конешно,
Я уж точно получу!

Вы ослепительно прекрасны!
Я в этом деле знаю толк.
Ах, Ваша кожа так атласна!
Ах, Ваши волосы – как шёлк!

Фигурка Ваша – безупречна,
Признаюсь честно, не юля.
Какая грудь! Какие плечи!
Какие ножки, ой-ля-ля!

С тех пор, как в Эдеме нашкодила Ева,
Мы, женщины, – жертвы господнего гнева.

Та Ева грехом осквернила Эдем –
И этим пред Богом весьма про

Первых морщин колея неглубокая –
Легче слезинке бежать.
Время копытцем по зеркалу цокает –
Ни оседлать, ни сдержать.

Лета и весны им были обещаны,
Далей распахнутых синь.
Смотрится в зеркало времени женщина,
В зеркало первых морщин...